Сакральные пространства керемет (луд) у закамских удмуртов Башкортостана

Категория объекта:
Обрядовые комплексы и праздники
Этнокультурная принадлежность:
удмурты
Анкета утверждена:
25.03.2026
Номер объекта:
22-014
Автор-составитель анкеты:
Галиева Фарида Габдулхаевна
ведущий методист отдела по работе с нематериальным этнокультурным достоянием Республиканского центра народного творчества
                   Описание                  Фото                  На карте

Описание

Понятие керемет и луд связаны с традиционной религией закамских удмуртов, многочисленным пантеоном богов, в числе которых был Луд и Керемет. Считается, что божество Луд обитает в священной роще и контролирует окрестные территории. Его также именуют Керемет кузё («Хозяин священной рощи»). Божество Луд / Керемет, как и священная роща, считаются опасными. Непочтительное отношение к ним чревато болезнями и даже смертью. Вместе с тем, святилище керемет (луд) может помочь людям в случае эпидемий, массового падежа скота, неурожая в случае проведения общественных молений и жертвоприношений.

Справочная информация

Описание

Историография. В этнографической литературе святилища закамских удмуртов получили наиболее полное отражение в монографии «Традиционные религиозные верования и обрядность закамских удмуртов» (2008), статье «Культ Луда/Керемета у закамских удмуртов» (2008) и других публикациях Р.Р. Садикова. Сведения об уникальной ритуальной культуре закамских удмуртов имеются также в сочинениях П.С. Палласа, Н.П. Рычкова, Н.И. Тезякова, И.В. Яковлева, К. Яковлева, а также Т.Г. Миннияхметовой, А.В. Черных. Из зарубежных исследователей, писавших о ритуалах закамских удмуртов, выделяются имена финского этнолога и религиоведа Уно Хольмберга, финского лингвиста Ю. Вихманн, эстонского антрополога Евы Тулуз. Из современных российских исследователей темы касались В.Е. Владыкин, Н.И. Шутова, Т.Г. Миннияхметова, А.В. Черных. 

Помимо исследований, сформировалась фото- и видео-база по религиозной практике закамских удмуртов в священных рощах. В 2019 г. Р.Р. Садиковым совместно с эстонскими визуальными антропологами (режиссер-оператор Лийво Ниглас; консультанты-этнографы: Ранус Садиков, Ева Тулуз) смонтированы и изданы отдельным диском четыре антропологических фильма о современных культовых практиках закамских удмуртов, в том числе «Тол вӧсь: зимнее моление» на удмуртском языке с эстонскими, английскими, французскими и русскими субтитрами. Фильм является продолжением опыта эстонского этнолога Алексея Петерсона, который еще в 1980-е гг., снимая сюжеты для этнографического фильма об удмуртах, полулегально смог запечатлеть на плёнку обряд моления южных удмуртов. На их основе был создан фильм «Религиозные обряды южных удмуртов в начале XX века».

Понятия керемет и луд связаны с традиционной религией закамских удмуртов, многочисленным пантеоном богов, в числе которых был Луд. Считается, что это божество обитает в священной роще и контролирует окрестные территории. Его также именуют Кереметкузё («Хозяин священной рощи»). Божество Луд, как и его местонахождение священная роща, считаются опасными. Непочтительное отношение к ним чревато болезнями и даже смертью, которые посылает Луд. Вместе с тем, светилище керемет (луд) может помочь людям в случае эпидемий, массового падежа скота, неурожая. Для этого следует провести специальные жертвоприношения и моления. Специальный жрец туно должен принести в жертву богу животных чёрной масти. Чтобы узнать, угодна ли жертва Керемету, круп животного поливали водой — если животное вздрагивало, его приносили в жертву. Мясо жертвы варили в котле, и пока блюдо готовилось, удмурты молились Керемету. 

Термином Керемет (Луд) обозначали не только священную рощу, божество,  но и жертвоприношение в честь него. Термин восходит к арабскому «кэрамат» («духовная щедрость»). Первоначально он имел значение «чудо, творимое пророком или другим святым». Впоследствии этим словом стали обозначать могилы святых, далее – целые кладбища и даже отдельно стоящие группы деревьев, где, как считалось, обитают духи предков. Кереметы закамских удмуртов располагались в дубовых, берёзовых, липовых, еловых рощах, иногда – в огороженном участке в лесу, где выделяется специальный сакральный угол для жертвоприношения. В священной роще нельзя было ломать ветки и собирать хворост (следовало украшать себя ветвями лишь во время жертвоприношений) – дух Луд мог появиться в облике медведя и растерзать нарушителя табу. 

О том, что общественные моления удмуртов должны проходить в керемете (луде) писал Н.П. Рычков: «Во время случающихся с ними болезней ищут они спасения у Киреметя; а гадание лукавых ворожецов объявляет им, какая жертва будет ему приятна». Жрецы определяли тип жертвы, это могла быть лошадь, гусь, баран.

Эффективность проведения молений именно в священной роще, описал и У. Хольмберг на примере д. Можга Бирского уезда Уфимской губернии в 1910 г., когда свирепствовала холера. Удмурты посчитали, что причиной эпидемии является непозволительный поступок одного из жителей деревни, который, убив свою жену, повесился на дереве в священной роще луд. Чтобы искупить его вину перед Лудом и остановить болезнь, жители Можги выкопали его тело из могилы и, разрубив на части, снова закопали.

Н. Вихманн описал последовательность ритуала аи привёл тексты, произносимые на отдельных его этапах: «Луду – лошадиная жертва. Если заболеешь, по указанию ворожца, сварив кашу, надо обещать Луду жертву. Это просишь со своими семейными, выйдя на улицу и говоря перед огнём из лучинок так: ‘Со своего хозяйства обещаю тебе лошадь’. Эту кашу надо три раза бросить в огонь: ‘До жертвоприношения лошади подождал бы’ говоря, ‘потом после выздоровления сам принесет в жертву обещанную со своего хозяйства лошадь’. Потом, зайдя после молитвы, семейные и больной человек, пробуют этот суп, накинув на себя одежду: ‘Осто Инмар, Великий Инмар Луд, принял бы наше обещание жертвы!’. После выздоровления этот человек приглашает луд-кузё [здесь – жрец Луда], его друзей и семейных в луд на жертвоприношение лошади. После того как жеребенка зарежут, ставят вариться в два котла. Как мясо сварится, луд-кузё берет ‘лучшую кость’ лошади и, зайдя внутрь луда, молится так: ‘За то, что излечил этого домохозяина, он принес тебе в жертву лошадь, Луд. Сам бы принял эту жертву! Может быть я много говорю, мало говорю, начало в конце говорю, конец в начале говорю, аминь’. Потом луд-кузё три раза кидает мясо в огонь и выходит. Мясо от ‘лучшей кости’ луд-кузё съедает сам; кость дает жертвователю. Потом, раскрошив мясо, кости развешивают на верхушку дерева. После окончания жертвоприношения возвращаются домой. На паре лошадей с бубенцами едут в лес. По возвращении начинают пить вино с гостями, и с радости поют. После жертвоприношения лошади через некоторое время вместе с луд-кузё в луде жертвуют пару гусей. Потом ещё через некоторое время жертвуют гуся в лесу рядом с водоёмом. Туда луд-кузё не идёт, этот человек жертвует один. Потом для проводов там же приносят в жертву одного гуся».

Техники/Технологии, связанные с объектом

В селениях закамских удмуртов некоторые люди имеют общественную нагрузку по организации молений. Вместе с жрецами они инициируют организационную работу, в случае необходимости связываются с аналогичными лицами из других селений. Инициатива по проведению ритуалов исходит не только от простых людей, но и местных властей – руководителей сельских администраций удмуртских селений, сельхозпредприятий. Они оказывают организационную и финансовую помощь в проведении этих молений. 

Лица, имеющие отношение к ОНЭД

Садиков Ранус Рафикович, доктор исторических наук, исследователь закамских удмуртов.

Организации, имеющие отношение к ОНЭД

Республиканский центр народного творчества Министерства культуры Республики Башкортостан.

Предметы, связанные с объектом

Ритуальная одежда жрецов представляет собой белый кафтан шортдэрем, белую войлочную шляпу, которую обертывают белым полотенцем, новые лапти, обязательно широкий пояс кыскерттон. Участники ритуала нередко используют элементы традиционного костюма. 

Современное бытование

Традиции приготовления обрядовой каши во время общественных молений лучше сохранились у татышлинской подгруппы удмуртов (Татышлинский район РБ: с. Старокалмиярово, с. Новые Татышлы, д. Альга, д. Старый Кызылъяр, д. Нижне- и д. Верхнебалтачево, с. Кызылъяр).

Историческое бытование

Удмуртские селения Республики Башкортостан, Куединского района Пермского края и Бавлинскского района Республики Татарстан. 

Формы сохранения и использования объекта

В настоящее время в Республике Башкортостан молениям удмуртов придан республиканский статус, они проводятся при поддержке Национально-культурного центра удмуртов Республики Башкортостан (1996) и местных властей – руководителей сельских администраций удмуртских селений, сельхозпредприятий, которые оказывают организационную и финансовую помощь. Имеет место популяризация молений путем публикации очерков и заметок удмуртских писателей, журналистов и краеведов в журналах «Кенеш», «Инвожо», «Вордскем кыл», удмуртской республиканской газете «Удмурт дунне», республиканской газете удмуртов Башкортостана «Ошмес». 

Источники информации

Anttonen V. Uno Harva ja suomalainen uskontotiede. Helsinki, 1987. S.62.

Bereczki G. A nevatol az Uralig. Szombathely, 1994. S. 221–234.

Harva (Holmberg) U. Der Ursprung des Kuala-kultes bei den Wotjaken // Fiimisch-ugrische Forschungen. Helsinki, 1934. Bd. 22. S. 146–154.

Holmberg U. Finno-Ugric Mythology // The Mythology of all Races. Vol. 4. Boston, 1927.

Holmberg U. Matkakirjeitä // Turun Sanomat. 1911, № 1938, 1975, 1982, 1999.

Holmberg U. Permalaisten uskonto. Porvoo, 1914.

Lach R. Gesange russischer Kriegsgefangener. I band. Finnisch- ugrische Volker. 1. Wotjakische, Syrjanische und Permiakische Gesange. Wien-Leipzig, 1926. S. 43–47, 92–97.

Lehtinen I. Tscheremissisher Schmuck. Ethnographische Untersuchung. Helsinki: of the Bashkortostan Republic // Eesti Rahva Muuseumi 40. konverents «Maa ja linn». Tartu, 14.-15.04.1999. Teesid. Tartu: ERM, 1999. P. 48–49.

Lintrop A. Udmurdi usund. Tartu, 2003.

lisziu V. Volgan Innen, Volgan tul. Naplojegyzeter a Magyar oshaza videkerol. Budapest, 2002. S. 233–280.

Makela Kirsi. Ritual places of Trans-Kama Udmurts: a case-study from the village of Bolsoj Kacak // Финно-угроведение. 2009, № l.

Munkácsi B. A votjákok közt // Ethnographia. A Magyarországi néprajzi társaság ertesitöje. 1892, № 2. 105 s.

Munkácsi B. Votják népköltészeti hagyományok. Budapest, 1887.

Museoviraston Kansatieteen kasikiijoitusarkisto. Heikel A.O. Tjere-missien ja votjakkien luona Birskin seuduilla, mordvalaisten luona Samaran laanissa kesalla. 1884.

Nalimov V. Permiläisaineistoa // Suomalais-Ugrilainen Seuran Tutkimusarkisto. Kotelo 547.

Peterson A. Udmurdi paevikud. Tartu, 2006. S. 189–211.

Sadikov R. Kaama-taguste udmurtide ettekujutused elamu kaitsevaimudest // Mäetagused. 2000, №13. Lk.112-118.

Sadikov R., Makela K. Yrjo Wichmannin mistiinpanot Kaman-takaisten udmurttien uskonnollisista kasityksista ja tavoista // Suomalais-Ugrilaisen Seuran Aikakauskirja. 92. Helsinki, 2009. S. 241-263.

Siikala A.-L., Ulyashev O. Hidden Rituals and Public Performances. Traditions and Belonging among the Post-Soviet Khanty, Komi and Udmurts. Helsinki, 2011.  

Suomalais-ugrilaisia kokoelmia Venäjän museoissa. Finno-Ugrian collections in Russias museums / Toimittanut Lehtinen I. Helsinki: Museovirasto, 1999. 96 p.

Vikar L. Finnugor es Torok nepekzeneje. Budapest, 1984. S. 16–18.

Volksbräuche und Volksdichtung der Wotjaken. Aus dem Nachlasse von Bernhard Munkácsi. Herausgegeben von D.R. Fuchs // Memories de la Societe Fenno-Ougrienne. Helsinki, 1952.

Wichmann Y. Wotjakische Chrestomatie mit Glossar. Helsingfors, 1901.

Wichmann Y. Wotjakische Chrestomatie mit Glossar. Turku, 1954.

Wotjakische sprachproben. Herausgegeben von Yrjo Wichmann. II. Sprachworter, ratsel, marchen, sagen und erzahlungen. Helsingfors, 1901.

Алтаев Г.А. Из религиозных обычаев вотяков Бирского уезда Уфимской губернии // Известия Общества археологии, истории и этнографии. Т. 9. Вып. 3. Казань, 1891.

Анисимов Н. «Диалог миров» в матрице коммуникативного поведения удмуртов. Dissertationes  Folkloristicae Universitatis Tartuensis. Tartu: Tartu Ülikooli Kirjastus, 2017.

Антонов И. Историко-этнографический очерк деревни Верхнего Тыхтема, Калегинской вол., Бирского кантона, Башреспублики // Труды Научного Общества по изучению Вотского края. Вып. 3. Ижевск, 1927. С. 115–120.

Владыкин В.Е. Религиозно-мифологическая картина мира удмуртов. 2-е изд., доп. Ижевск, 2018. 399 с.

Загребин А.Е. Финны об удмуртах. Финские исследователи этнографии удмуртов XIX – первой половины XX в. Ижевск, 1999.

Миннияхметова Т.Г. Календарные обряды закамских удмуртов, Ижевск, 2000.

Миннияхметова Т.Г. Традиционные обряды закамских удмуртов: Структура. Семантика. Фольклор. Tartu, 2003. 260 с.

Мурзабулатов М.В. Финно-угорские народы Башкортостана. Уфа: Гилем, 2010. С. 61–73.

Путешествия к удмуртам и марийцам. Письма Уно Хольмберга 1911 и 1913 гг. (Matkat udmurttien ja marien luo. Uno Holmbergin kirjeita vuosilta 1911 ja 1913) / под редакцией С. Лаллукки, Т.Г. Миннияхмеговой, Р.Р. Садикова. Серия «Финляндия в России». СПб.: Европейский дом, 2014. 224 с.

Садиков Р.Р. Зимние моления-жертвоприношения закамских удмуртов: традиции и современное состояние // Вестник Удмуртского университета. Серия история и филология. Т. 27. 2017, № 4. С. 587–592.

Садиков Р.Р. Культ луда/керемета у закамских удмуртов // Этнографическое обозрение. 2008, №4. С. 102–114.

Садиков Р.Р. Поселения и жилища закамских удмуртов (материальный и духовный аспекты). Уфа, 2001. 181 с.

Садиков Р.Р. Религиозные святилища как феномен традиционной культуры закамских удмуртов // Ядкяр, 2002. №4. С.54–60.

Садиков Р.Р. Святилище куала у закамских удмуртов // Этнографическое обозрение. 2003, №4. С.45–51.

Садиков Р.Р. Традиционная религия закамских удмуртов (история и современность). Уфа: Первая типография, 2010. 320 с.

Садиков Р.Р. Удмурты // Историко-культурный энциклопедический атлас Республики Башкортостан. М.; Уфа, 2007. С. 462–465.

Садиков Р.Р. Финно-угорские народы Республики Башкортостан (история, культура, демография. Уфа: ООО «Первая типография, 2016. 276 с.

Тезяков Н.И. Вотяки Больше-Гондырской волости. Медико-статистический и антропологический очерк. Чернигов, 1892. 87 с.

Тулуз Ева. The Power of Porridge: Udmurt Ritual Food // Традиционная культура. 2020. Т. 21, № 3. С. 157–170.

Удмурты Башкортостана. Краеведческий сборник / сост. Г.А. Вафина. Уфа, 2009. 142 с.

Черных А.В. Буйские удмурты. Этнографический очерк. Пермь, 1995. 52 с.

Чирков Г. Вотяки Башкирии // Башкирский краеведческий сборник. № 2. Уфа, 1927. С. 62–66.

Яковлев К. Верования и религиозные обряды вотяков Бирского и Осинского уездов // Вестник Оренбургского учебного округа. 1915, № 6–7. С. 258–265.

Сведения об особенностях
Состояние бытования

Святилища закамских удмуртов сохраняются и используются по назначению до настоящих дней.  



Исключительность/ценность

Святилища являются маркером этнорелигиозной идентичности закамских удмуртов.



Способы передачи традиции

Передаётся из поколения в поколение. 



Форма бытования

Аутентичная



Этнологический аспект

Этническая история закамских удмуртов связана с формированием разных ареалов их расселения на территории Башкортостана, Пермского края и Республики Татарстан, обусловившим этнокультурное своеобразие этнических культур. В организации летних молений также выделяется ряд локальных вариантов, описанных выше. В некоторых местах при отсутствии животных для жертвы (после вступления в колхозы) обходились без кровавой жертвы и молились только сваренной на месте моления кашей из крупы, собранной от разных жителей, или же принесёнными из дома продуктами. Из жертвенных животных предпочтение отдавалось белой овце, при окружных молениях – жеребенку. Иногда после молений устраивали общественные гуляния типа сабантуя. Кроме того, у территориальных групп закамских удмуртов имеются отличия в тексте зимней молитвы (куриськон). Вместе с тем прослеживается общность структуры, порядка, отдельных молитв, функций жрецов и их помощников на зимних молениях, ритуальной одежды. Непременно варится каша, которой угощаются не только участники ритуала, но и оставшиеся дома.



Исторический аспект

Полноценное проведение ритуалов закамских удмуртов продолжалось до 30-х гг. XX столетия. Их утрате в ряде селений, схематизации и сокращению количества способствовала политика советского государства, направленная на борьбу с «религиозными пережитками» и советизацию населения страны, осуществившая репрессии многих религиозных служителей. Люди были вынуждены тайно проводить моления, перенося место проведения из крупных в мелкие селения, подальше от глаз чиновников. Особенный упадок традиции пришелся на 80-е – начало 90-х гг. XX в. в связи с воспитанием людей на атеистических началах и ухода из жизни старого поколения жрецов. Традиция проведения крупных молений угасала, но родовая и семейная обрядность продолжали своё бытование. Участниками молений-жертвоприношений стали и мужчины, и женщины.



Социологический аспект

Традиционные ритуалы закамских удмуртов сохранились благодаря нескольким факторам. 1) Территориальная удаленность удмуртов-«язычников» от православных удмуртов, исключившая между ними контакты. 2) Консервация традиций в моноэтничных селениях, не испытавших сильного влияния миссионеров из числа православного духовенства до конца XIX в. 4) Представления, нормы и ритуалы закамских удмуртов гармонично сочетаются с их хозяйством, основанном на пашенном земледелии и придомном животноводстве, их сельском образе жизни. 5) У закамских удмуртов сформировалось убеждение, что «языческая» вера является залогом благополучия и самосохранения, оппозицией процессу глобализации. Об удмуртах, принявших православие, «язычники» говорят, что они перестали быть удмуртами; себя они считали «истинными удмуртами», так как сохранили веру предков. 



Лингвистический аспект

Куриськись – удм. «жрец».

Партчась (лит.) – удм. «помощник жреца, приносящий жертву».

Мöрвöсь – совместное моление жителей нескольких поселений, входящих в одну культовую общину мöр/мер. Вероятно, от рус. «мир».